Сразу после того, как террористы были ликвидированы, в здание ДК вошли сотрудники МЧС, чтобы эвакуировать заложников. Вот свидетельство одного из них — Алеши:

- Меня поразило обилие крови в помещениях. То тут, то там валялись трупы боевиков. В зале, где находились заложники, стоял жуткий смрад: бандиты оборудовали туалет для людей в оркестровой яме, и оттуда поднималась вонь. Стояло безмолвие — за исключением голосов спецназовцев, не раздавалось ни звука. Заложники находились в каком-то странном оцепенении, видимо, под действием газа. Люди сидели в креслах, прижавшись друг к другу.

Но сознание потеряли не все. Некоторые люди вели себя явно неадекватно. Одна женщина достала из кармана какие-то бумажки, разорвала их и подкинула обрывки над головой, а затем заплакала. Один ребенок неожиданно проснулся и принялся кричать: «Норд-Осту» жить, не пойду на «Чикаго». Эту фразу он повторил несколько раз, а потом снова потерял сознание.

Мы перемещались в зале с крайней осторожностью. Все вокруг было заминировано, поэтому нужно было буквально до миллиметра выверять свои движения. Прежде чем вынести человека из зала, необходимо было исследовать пространство вокруг него — не заминирован ли он, нет ли рядом взрывного устройства. Если человек не откликался ни на голос, ни на рефлекторное воздействие, значит, он либо умер, либо в очень тяжелом состоянии. Труднее всего было с людьми, у которых действие газа вызвало сведение мышц — таких было сложнее всего эвакуировать. Они так крепко держались за ручки кресел, что их приходилось буквально отрывать от них. Ни на кого не действовали анаболики, обычно применяемые в этих случаях.

Вообще я бы разделил людей, находившихся в здании, на три группы. Одни, в основном мужчины, приходили в себя сразу после того, как их выносили на воздух, некоторые даже сами выходили после того, как им делали инъекцию. Вторая группа — это женщины и слабые мужчины. Они приходили в себя лишь после воздействия дополнительных медикаментов, да и то не сразу. Самая большая смертность была среди представителей самой слабой группы — в ней дети и люди со слабой психикой, на которых стресс оказал самое сильное влияние. Такие либо погибли еще в зале под воздействием газа, либо не доживали до больницы.

Я не могу говорить за своих начальников, оценивать операцию — это их дело. Отвечу только за себя и своих товарищей — мы делали, что могли, и не наша вина, что не удалось спасти всех. Не знаю, как с уничтожением бандитов, а освобождение заложников шло очень согласованно. Выносить людей из здания нам помогали все, в том числе и спецназовцы, которые на тот момент свою работу в принципе закончили.