На прошлом заседании прокурор сказала, что для оказания медицинской помощи было достаточно всего:

достаточно машин,

достаточно врачей,

достаточно лекарств…

Такое впечатление, что прокурор не слышала, о чем мы говорили на предыдущих заседаниях.

В материалах дела есть заключение комиссионной экспертизы (а господин Кальчук говорил, что оснований не доверять экспертам у него нет), в выводах которого четко написано, что данных об оказании медицинской помощи Сэнди Букеру нет. Из этого же документа следует, что его смерть наступила в 8–30 26.10.2002 г., то есть спустя 2,5 часа после штурма. Это свидетельствует о том, что Сэнди умер, так и не дождавшись своевременно медицинской помощи, а следовательно, одного врача для оказания ему необходимой своевременной помощи не было, не хватило из якобы достаточного количества.

А еще не хватило врача для оказания помощи 13-летней Кристине Курбатовой.

А еще не хватило врача для оказания помощи 13-летнему Арсению Куриленко.

А еще не хватило врача для оказания помощи 14-летней Нине Миловидовой.

И еще для Сергея Барановского, Александра Карпова, Маши Пановой, Виктора Мартынова. И этот скорбный список можно продолжить. А вот Игорю Финогенову достался врач-кудесник – он оказывал помощь Игорю раньше, чем поступил вызов к пострадавшему, он умудрился сделать внутрисердечный укол, не оставив никаких следов на теле Игоря.

Отравленные заложники умирали, не дождавшись помощи, и, говоря о достаточном количестве специалистов для оказания необходимой медицинской помощи, прокурор вводит в заблуждение суд, лжет в лицо нам, потерявшим своих близких.

Прокурор лжет, говоря о сортировке пострадавших. По какому принципу сортировки мою 13-летнюю дочь отправили не в ГВВ№ 1, в который по утверждению постановления прокуратуры поступали пострадавшие в самом тяжелом состоянии, не в детскую больницу, не в институт токсикологии, не в машине скорой помощи, а в автобусе вперемешку со взрослыми в Первую градскую больницу?

Если уж факт наличия напитков на момент захвата заложников можно подвергнуть сомнению, то нельзя отрицать наличие напитков в зале 25 октября, когда Анна Политковская организовала доставку в зал напитков в таком количестве, что нераспечатанные упаковки с напитками еще оставались в зале после штурма, потому что мы, заложники, не успели все выпить. Прокурор снова лжет, говоря об отсутствии питья.

Святая обязанность прокуратуры – защищать интересы пострадавших, а не интересы чиновников, проводить объективное беспристрастное расследование, выявлять, а не скрывать виновников любой случившейся трагедии. Ложь в устах работника прокуратуры при исполнении служебных обязанностей это не только кощунство, но и преступление.

Нам страшно от этой лжи, потому что мы расплачиваемся за нее жизнями наших близких.