главная arrow теракт arrow воспоминания arrow Рассказывают дети-заложники А.Розовская, О.Савцов и Н.Заболотный

home | домой

RussianEnglish

связанное

Показ фильма «Общее/ частное. ...
Фильм был доступен до 1 ноября текущего года.
01/11/21 22:30 дальше...
автор Дирекция кинокомпании

Показ фильма «Общее/ частное. ...
Наша боль
Смотреть, как плачут мужчины-непросто. Трагедия "Норд-Оста" ...
26/10/21 16:41 дальше...
автор Алена

МЫ НЕ УМРЁМ
Чечня скорбит вместе с вами.. Простите………….
26/10/21 19:26 дальше...
автор Фатима

Рассказывают дети-заложники А. Розовская, О. Савцов и Н. Заболотный
Написал Геннадий Чародеев («Известия») и Игорь Караваев (Интерфакс)   
05.03.2003

«Греческая газета»

Дети — заложники «Норд-Оста» полюбили Грецию и греков

№ 7 Февраль — март 2003 года

(с сокращениями)

Десять детей-актеров из известного теперь уже во всем мире мюзикла «Норд-Ост» в начале января вернулись из недельной поездки по Греции. Их, побывавших в октябре в заложниках в Театральном центре в Москве, в буквальном смысле встречала вся древняя Эллада…

По приглашению греческого правительства, а также Туристической организации и посольства Греции в Афинах побывали Олег Савцов, Саша Розовская, Никита Заболотный, Миша Филиппов, Леша Чуваев, Виталий Розенвассер, Рома Шмаков, Слава Романов, Дима Ендальцев, Леша Шальнов. Все примерно одного возраста — 12–15 лет…

Постепенно журналисты «раскрутили» бывших заложников. Вот что рассказала Саша Розовская:

— В тот день параллельно со спектаклем на третьем этаже Театрального центра на Дубровке проходила репетиция. Мы сидели, слушали музыку, когда вошел какой-то человек. Он был вооружен. Чеченец стал что-то говорить. Я услышала слова, ужасный смысл которых дошел до меня много позже: «Какие красивые дети!» Нас повели в концертный зал. Спектакль был остановлен, зрители стояли в проходах, держа руки за головой…

— Когда в здание на Дубровке ворвались чеченцы, я сильно испугался за маму, — вспоминал Олег Савцов. — Она сидела внизу в гримерке, ждала меня с репетиции. Бандиты так до них и не добрались — мама закрыла дверь на ключ. Повезло, через три часа ее освободили омоновцы. А я оставался с ребятами и сильно горевал о близких. По мобильнику, который мне дал Арсений, я переговаривался с папой. Арсений и Кристина — они тоже из нашей детской труппы — погибли. Им было по 13 лет. Я до сих пор не знаю, что с ними случилось.

Один раз я очень сильно испугался. Нам сказали, что на переговоры должен прийти Примаков. Чеченцы почему-то сильно от этой новости возбудились, забегали. Часть из них заняла боевые позиции прямо между рядов в зрительном зале. Чеченки подсоединились друг к дружке проводами. Мы поняли: они сейчас готовы всех взорвать. Видимо, думали, что с приходом Примакова их достанут спецназовцы. Мы с Никитой Заболотным и Мишкой Филипповым лежали на полу и ждали, что рванет.

Однажды в зал ввели пожилого окровавленного мужчину. Чеченцы объявили, что он ищет своего сына Рому. Приказали подняться детям с таким именем. Наш маленький Ромка Шмаков встал. Но фамилию чеченцы назвали другую. Весь зал видел, как к виску захваченного мужчины террористы приставили ствол. Его так били по голове, что хлынула кровь. Потом его увели куда-то. Мне говорили, что чеченцы его расстреляли. А Ромка наш с перепугу стал заикаться. Я тогда подумал: детство кончилось… Никакое это не кино. В жизни все страшнее. Но я об этом стараюсь не вспоминать. Так иногда немножко запершит в горле, когда по телевизору покажут штурм…

Никита Заболотный рассказал:

— Со взрослыми актерами мы переговаривались жестами. Они нас, а мы их поддерживали морально. Ребята их с балкона подкармливали — кидали вниз конфеты. Мы не скучали, развлекали друг друга как могли. Некоторые, самые маленькие, плакали. Когда начался штурм, у всех было одно чувство — скорее бы все кончилось и домой. Устали невероятно. Штурма ждали и хотели его. Страшного было много. Я видел, например, мужчин с окровавленными затылками. Мне потом сказали, что особо ретивых били прикладами. Наш балетмейстер, маленькая и хрупкая женщина, по каким-то причинам не заснула, когда пустили газ. Начался штурм, она подняла голову и поняла, что пора выбираться на улицу. Она пыталась всех будить. Но они только храпели в ответ. Тогда она стала спускаться по веревке вниз, на одной руке. В другой она держала сумочку, в которой был паспорт. Мне рассказывали: она меня растолкала, и я, видимо, надышавшись газа, одурел и пошел куда глаза глядят. На выходе омоновец сказал: «Иди, парень, садись в машину». Я и сел в ближайший микроавтобус. Через 20 минут в салон заглянул милиционер с автоматом и испугался — он принял меня за террориста. Оказывается, я сел в автобус, на котором к «Норд-Осту» приехали накануне захвата чеченцы.

— Во время захвата здания на Дубровке я находился в гримерке, — сказал Слава Романов. — Мы закрыли и забаррикадировали дверь. Нас вскоре освободили омоновцы. Они разрезали решетки, и я вылез. Чеченцы нас не заметили. Стрельбы не было. Когда после освобождения привели в штаб, нас успокоили: всех детей удалось освободить. Дома по телевизору я услышал, что все совсем не так, и понял, что мои друзья остаются в заложниках. Я страшно переживал за ребят, все время рвался приехать к ним на помощь. Ведь «Норд-Ост» — наш второй дом. Все ребята-актеры как родные.

Саша Розовская заявила корреспондентке греческого радио:

— Если бы не было жертв, тогда мы пережили бы все это гораздо легче. Но этого не забыть…

Детей сопровождали специальные корреспонденты Геннадий ЧАРОДЕЕВ («Известия») и Игорь КАРАВАЕВ (Интерфакс) Афины—Москва

 
< Пред.   След. >