— Что было на следующий день после штурма и как вы искали наших граждан?
— Честно признаюсь, тяжелее всего было после спецоперации. Как вы знаете, многих пострадавших увезли в различные городские больницы. Естественно, никто не составлял никаких списков и никто не знал, кто где находится. Около входа каждой больницы стояла охрана, и нашим сотрудникам было очень трудно проникнуть внутрь для получения достоверной информации. Приходилось садиться в машину с флагом Казахстана и лично (все-таки отношение к послу другое) искать какую-нибудь информацию о наших гражданах. Во время этих поисков было выяснено, что в одной из больниц Москвы находятся детские трупы. Но, видимо, у главврача этого учреждения была строгая инструкция никому пока ничего не показывать и не информировать. Он объяснил нам, что, да, были трупы, но их уже увезли в морг. Я понимал, что, скорее всего, человек говорит неправду и это дается ему очень нелегко. Мы уже собирались уйти, но тут к нам подошел милиционер, который обратился лично ко мне: «Господин посол, я работаю в милиции уже более 25 лет и ничего подобного еще не видел. Мне совесть не позволяет вас обманывать, и, скорее всего, девочка, которую вы ищете, судя по приметам, находится здесь. Пойдемте, я вас проведу». Этот капитан, видимо, договорившись с вышестоящим начальством, провел нас через подвал, где нам показали тело… Вот таким образом мы нашли третьего гражданина нашей республики.

— Когда вы поняли, что договор между послами не делать попыток освобождать своих граждан по отдельности не работает, что вы предприняли?
— Я обратился в Астану с просьбой о том, чтобы в Москву прибыл руководитель культурного центра «Вайнах» в Казахстане господин Мурадов. После того как азербайджанцы, нарушив наши договоренности, освободили своих людей, то же самое попытались сделать украинцы. Мурадов принял решение связаться лично с Бараевым. Номер сотового мы получили от сотрудников ФСБ. На вопрос Мовсара Бараева, почему все фамилии заложников русские, Мурадов ответил: «Это вы делите друг друга на русских и чеченцев, а у нас все: и русский, и казах, и чеченец — казахстанцы!». Словом, мы договорились об освобождении граждан Казахстана на 8 часов утра. Но мы не знали, что ночью будет штурм.