|
Я пытался дозвониться до своих земляков, оказавшихся в заложниках,— одесситов Григория и Елены Бурбан. Григорий, 39-летний бизнесмен, позвонил в свою одесскую фирму и рассказал о беде еще до официальных сообщений о теракте. Потом террористы мобильник у него забрали. Телефон Бурбана молчал почти сутки. И вдруг… Это было в четверг, в 21.50.— Григорий Маркович?!
- Нет, его нет.— Человек, ответивший мне, говорил хриплым голосом с кавказским акцентом.— Кто у телефона? — Что ты хочешь? — С Григорием Марковичем все в порядке? — Не волнуйся, у него все хорошо.— Как тебя зовут? — Руслан.— Сколько тебе лет? — Какое тебе дело? — Голос был усталым, временами затухающим.- У людей, которые рядом с вами, все нормально? Есть вода. Продукты? — Все есть — холодная вода есть. Иншалла.— Когда вы собираетесь их отпустить? — На все воля Всевышнего. Наши жизни находятся в руках Всевышнего.— Как самочувствие людей? — А какое может быть самочувствие у тех, кто находится под бомбами? — Нужна ли какая-нибудь помощь? — Если хотите их спасти, приезжайте сюда. Ты откуда звонишь? — Из Одессы. Ты бывал, Руслан, в Одессе? - Нет, не был. На телефоне могут кончиться деньги — присылай деньги, я тебе потом их верну.— Мы очень переживаем и хотим, чтобы все кончилось миром.— Мы выйдем отсюда живыми. Здесь он отключился. Я посмотрел на часы. Наш разговор занял четыре минуты. |
