home | домой

RussianEnglish

связанное

Памяти Сергея Карпова
Наш дорогой Сергей
Наш дорогой Сергей, Ты оставил нас, став жертвой пандемии...
09/10/20 19:13 дальше...
автор Kristian Maton - Robert Prospe

Памяти Сергея Карпова
Памяти Сергея Карпова
Светлая память замечательному человеку. Царствие Небесное. Н...
07/10/20 08:13 дальше...
автор Екатерина

Памяти Сергея Карпова
Прощание
Отпевание Сергея Карпова состоится 8-го октября в Храме на Д...
05/10/20 16:18 дальше...
автор Светлана Губарева

Из интервью Михаила Трепашкина
Написал Сайхан Умаров   
03.01.2008

«Чеченпресс»

Михаил Трепашкин: А причиной моего преследования, конечно же, является то, что я должен был представлять интересы потерпевших во взрывах домов в Москве и Волгодонске. Этот процесс должен был начаться в конце октября 2003 года в Московском городском суде, и там я должен был представлять интересы потерпевших, сестер Морозовых. За несколько дней до начала процесса мне и был подкинут пистолет в машину, и на этом основании я был взят под стражу.

Упрятав меня за решетку, ФСБ сделало все для того, чтобы я не смог участвовать в этом судебном процессе, если его еще можно назвать судебным. А вот почему руководство России боится правды о взрывах домов в 1999 году, вот это вопрос! При этом необходимо отметить и то, что именно взрывы домов в российских городах в 1999 году послужили причиной развязывания второй чеченской войны, о чем неоднократно заявляли высшие должностные лица России, включая и самого Путина. Хотя ни одного чеченца в качестве обвиняемого, даже по версии российской прокуратуры и ФСБ, по делу о взрывах домов не проходит. Карачаевцы есть, а чеченцев нет ни одного.

Чеченпресс: Михаил, Вы неоднократно заявляли, что у Вас есть серьезные основания подозревать в организации этих взрывов спецслужбы России. Расскажите, пожалуйста, какие у вас были аргументы, чтобы подозревать ФСБ в причастности ко взрывам на улице Гурьянова и Каширском шоссе?

Михаил Трепашкин: Мне хотелось бы немножко дальше уйти, вглубь. Дело в том, что я принимал участие в конце 80 — начале 90 годов в расследовании ряда террористических актов. В частности, я получил звание подполковника юстиции досрочно за расследование взрыва в метро в Баку, и одновременно планировались взрывы на юге России и так далее. То есть, я принимал участие расследовании не одного уголовного дела и имел определенный опыт в расследовании таких дел. И поэтому здесь, когда посмотрел характер, как это все происходило, понял, что это преступление раскрываемое. При всех возможностях оно раскрываемо. Но если оно не раскрывается, сразу возникает вопрос: а кто же в этом заинтересован? Это первый момент, чисто логический, на знание системы работы органов госбезопасности и их возможностей.

Второй момент — это сам по себе ход расследований. Первоначально по горячим следам был изготовлен фоторобот, по которому можно определить, кто приходил снимать в аренду это помещение. Однако, когда появились данные о том, что аренда оформлялась на паспорт Лайпанова, фоторобот тут же был изменен и искусственно подогнан сотрудниками, которые должны объективно расследовать, под фотографию Лайпанова. Однако в дальнейшем выяснилось, что Лайпанов умер еще до того, как помещение было сдано в аренду, и использовался его поддельный паспорт.

И возникала тогда тупиковая ситуация: какой же тогда фоторобот действителен — тот, который по свежим следам рисовали, или тот, который обрисовывали после нахождения паспорта Лайпанова. После чего появилась третья версия: во всем виновен Гочияев, поскольку конкретно вырисовывалась его фигура, и практически его объявили виновным, и фоторобот потерял актуальность для органов следствия. Была еще ситуация, когда можно было того же самого Гочияева найти, допросить и выяснить ряд моментов, которые интересны были для следствия. Однако, как заявил человек, сотрудничавший с госбезопасностью, через которого я передавал информацию,— лучше найти Гочияева мертвым и списать все на него, чем выяснять все детали, тратить время на это и тому подобное.

Я еще один момент хотел привести. Дело в том, что прошел суд в 2000 году, где обвинялись люди во взрывах еще во время первой чеченской войны. Были в Москве несколько взрывов, которые обошлись без жертв, это был в автобусе на ВДНХ взрыв, потом в метро и попытка заложить взрывное устройство под железнодорожное полотно. Так вот, там было абсолютно четко доказано, что эти бомбы были заложены людьми, тесно связанными с ФСБ, и было доказано, что они делали теракты. Если это могло быть тогда, во время первой чеченской, и прямая связь с ФСБ выходила, на судебных процессах свидетели доказывали, это тоже являлось сильным аргументом. Если тогда это было так, то почему здесь нет?

И вот эта ложь, которая наслаивалась все время — и во время следствия, и во время судебного рассмотрения, и то, как шел суд по взрывам в Москве и Волгодонске, до сих пор у меня есть убежденность, что истинные виновники не найдены. Что же касается дела Декушева и Крымшамхалова, которых осудили за совершения этого преступления, то их осудили только для того чтобы, как я понимаю, ввести в заблуждение общественное мнение относительно истинных заказчиков и организаторов этих террористических актов.

Я, сидя под стражей в изоляторе, слышал, поскольку информация в тюрьмах очень быстро распространяется, что те же самые Крымшамхалов и Декушев высказывали слова обиды о том, что им, якобы, обещали дать гораздо меньшую меру наказания, если они скажут, что знали, что везут и для чего везут. И они, якобы, дали такие показания, будто знали, что везут гексоген. А в действительности они не знали, и их просто обманули, дали большие сроки, хотя в действительности они этой информацией не обладали, что везут и для чего везут. То есть, ни Декушев, ни Крымшамхалов не являются виновными по этому делу, потому как в их действиях отсутствует преступный умысел и это понимает любой студент-первокурсник юридического института.

Не случайно власть вела так посредственно это следствие. следователи в первую очередь не собирали доказательства о преступлении, а уничтожали их. Кроме того, в ходе работы общественной комиссии по расследованию взрывов домов депутата Госдумы Сергея Юшенкова, уже убитого, членом которой был и я, вскрылся факт того, что показания Гочияева о причастности ФСБ Российской Федерации к взрывам домов так и не были опровергнуты официальной версией, официальным следствием. Кроме этого, в России существует довольно неплохой закон 93 года, закон о государственной тайне, который категорически запрещает секретить дела, где имеется массовая гибель людей, либо нарушаются права человека. Категорически запрещено секретить. А у нас такие дела секретят. Почему? Это говорит о многом.

Если Вы помните, еще в 1999 году, сразу же после того, как сотрудников ФСБ задержали по горячим следам в городе Рязани, после неудавшегося подрыва жилого дома, один журналист задал Путину вопрос о возможной причастности ФСБ ко всем этим преступлениям. На что Путин ответил, что сама мысль о том, что спецслужбы могут убить собственных граждан, уже кощунственна. То есть, основной аргумент защитников ФСБ состоит именно в том, что ФСБ ни при каких обстоятельствах не может убить собственных граждан. Именно поэтому я привел Вам все эти примеры, когда в 2000 году за терроризм в Москве были осуждены люди, связанные с ФСБ. А ведь это доказывает, что спецслужбы России не только способны на внесудебные казни и убийства граждан своей страны, но и активно применяют эти методы для достижения политических целей.

Чеченпресс: Михаил, если я Вас правильно понял, Вы утверждаете, что ФСБ для достижения своих целей всегда занималось терроризмом, и взрывы домов — не единичный случай из их практики?

Михаил Трепашкин: Совершенно верно, терроризм и убийства в России стали массовым беспределом с уничтожением людей путем взрывов — либо сотрудниками ФСБ, либо их агентурой. Известное дело — попытки взорвать того же лидера подольской преступной группировки Лалакина по кличке «Лучок». Это было совершено таким способом: была дана команда агенту ФСБ подложить взрывное устройство и уничтожить его, но «Лучка» не дождались, он не вышел из квартиры, и решили бомбу снять через агента, того же самого, кто эту бомбу ранее и заложил. Агент ФСБ при снятии бомбы сам и взорвался в подъезде дома, где жил «Лучок». По моим сведениям, этого агента-уголовника посмертно наградили медалью «За отвагу».

Мы напрасно забыли дело по покушению на Березовского. Дело в том, что там сотрудники суперсекретного подразделения ФСБ Российской Федерации конкретно называли, что было создано Управление, которое перешло на путь устранения политиков, бизнесменов и преступных авторитетов, в том числе и путем взрывов. Это однозначно отвечает на вопрос, могут ли сотрудники взорвать троллейбус или дом. И потом: если они убивают одного-двух человек путем взрыва, то почему они не могут взорвать дом, метро или троллейбус? По тому делу было много конкретных доказательств. Однако это дело почему-то было замято. А зря. Потому что, если бы оно было объективно расследовано, если бы комиссия Государственной Думы и российская общественность еще тогда в 1998 году взяла бы это дело под контроль и довела до конца, возможно, что взрывов домов не было бы, да и войны в Чечне не было бы тоже. Кстати именно по уголовному делу о покушении на Березовского проходили те же самые лица из числа сотрудников ФСБ, которые в свое время организовали и совершили убийство первого Президента ЧРИ Джохара Дудаева.

Чеченпресс: Михаил, чем Вы намерены заниматься дальше? Намерены ли Вы после освобождения возобновить сотрудничество с комиссией по расследованию взрывов жилых домов в Москве и Волгодонске?

Михаил Трепашкин: У меня до сих пор в результате ареста оказались не выполнены обязательства перед потерпевшими от взрывов домов. И, соответственно, я должен продолжить эту работу как адвокат. Дело в том, что после моего ареста было предоставлено политическое убежище Морозовой Елене Александровне в США, учитывая, что ей здесь невозможно свои права отстаивать чисто правовым путем. Риск для жизни, риск для нормальной юридической работы, риск для отстаивания своих прав. Если ты отстаиваешь свои права в России, значит, ты плохой человек получаешься, преступник, и твое место, по разумению Патрушева и компании, только на зоне.

Находясь под стражей я, анализировал это на примере конкретных уголовных дел, поскольку, как адвокат, я смотрел и дела моих сокамерников, и абсолютно точно у нас произошел поворот от демократии к худшему. На словах звучит очень здорово, Путин выступает, говорит все правильно, все хорошо, а на деле все наоборот получается. Мы очень далеко отошли от тех демократических завоеваний, которые мы получили в конце 80 — начале 90 годов. Совершенно в противоположную сторону ушли. В связи с этим мне хотелось бы продолжить свою работу, заниматься адвокатской деятельностью. Так же буду заниматься правозащитной деятельностью. Поскольку, находясь в местах заключения, я посмотрел, сколько там беспредела.

И здесь специально для «Чеченпресс», я считаю необходимым заявить следующее: находясь в местах лишения свободы, мне стало известно о том, что относительно чеченцев и ингушей в ГУИН России имеется распоряжение — всех осужденных лиц чеченской и ингушской национальности свозить для отбытия срока в концлагеря, находящиеся на территории Сибири и Урала, где и условия содержания и климат намного жестче, чем по России в целом. Все это есть прямое нарушение резолюции ООН, где сказано о том, что лица, осужденные за совершения преступлений, должны отбывать наказание в непосредственной близости от их места жительства. Но и это еще не все. После прибытия чеченцев и ингушей в лагеря, их месяцами держат в штрафных изоляторах и не выпускают в общую зону. В ШИЗО их пытают, требуя от них отречься от своих убеждений, от религии и национальности, и только после этого их выпускают в зону. А это на языке международного права называется геноцидом, творимым российской властью против лиц чеченской и ингушской национальности.

Чеченпресс: Михаил, Вы живете в России, стране, где свирепствует ФСБ, стране, в которой нет демократии и попираются права человека. Вы говорите правду о преступлениях путинского режима, преступлениях страшных и кровавых. Скажите, Вы не боитесь того, что ваше преследование будет продолжено, не боитесь ли Вы того, что Вас могут убить российские спецслужбы, как они уже убили депутатов парламента Юшенкова и Щекочихина, которые занимались тем же, чем и Вы?

Михаил Трепашкин: По поводу того, боюсь я или нет… Я боюсь в первую очередь того, что моим детям придется жить в этой стране, в стране где не соблюдаются элементарные права человека, о чем вы сами хорошо сказали, задавая мне этот вопрос. Я убежден, что где у людей нет прав, там нет и свободы, а без свободы нет и будущего ни у государства, ни у его граждан. То, что я делаю, я делаю во имя того, чтобы в России хоть что-то поменялось к лучшему. Чего я еще боюсь? Так это того, что моим детям рано или поздно придется смотреть в глаза представителям вашего народа и отвечать за все, что сегодня Путин и его подручные вытворяют на вашей земле и делают с вашими людьми. Я не хочу, чтобы моим детям было стыдно за своего отца, который в то время, когда его государство уничтожало целый народ, сидел молча, жил сытой жизнью и набивал свой карман деньгами.

Я выступаю против насилия, в том числе и против войны в Чечне, и делаю это открыто. И я буду это делать, чего бы это мне не стоило. Буквально несколько часов тому назад я дал большую пресс-конференцию для российских и иностранных СМИ, где опять поднял вопрос о преступлениях российских высших должностных лиц, о том, что Россия при Путине превращается в фашистское государство. Реакция ФСБ была незамедлительна -
буквально час назад ко мне домой, несмотря на вечернее время, явились два офицера ФСБ и принесли мне требование 16 сентября явиться в Нижний Тагил, где меня планируют опять отправить на зону, несмотря на то, что решение суда о моем освобождении уже вступило в законную силу. Это и есть ответ на вторую часть вашего вопроса. У меня нет сомнений в том, что если ФСБ опять меня упрячет за решетку, то в тюремной камере меня просто убьют, как мне уже открыто и неоднократно угрожали лица из ФСБ, требуя, чтобы я замолчал и перестал заниматься расследованием взрывов жилых домов и причинами захвата заложников в «Норд-Осте».

Чеченпресс: Михаил, спасибо Вам за содержательное и интересное интервью. Мы желаем Вам как можно дольше оставаться на свободе! И желаем успехов Вам в вашем нелегком и опасном деле!

Михаил Трепашкин: Спасибо Вам.


просмотров: 4944 | Отправить на e-mail

  комментариев (2)
1. М. И. Трепашкин
автор: Юрий, дата: 25-09-2009 16:04
Хочу поблагодарить Михаила Ивановича за ту работу, которую он проделал по раскрытию взрывов жилых домов. И пожелать ему крепкого здоровья. Не знаю как с ним связаться.
2. автор: Светлана Губарева website, дата: 28-09-2009 13:35
Юрий,
есть сайт, на котором подробно освещается дело Трепашкина — [URL=http://trepashkin.info/index.html]"Дело адвоката Трепашкина"[/URL]. Там же опубликован e-mail, по которому можно писать Михаилу Ивановичу — treadv@gmail.com.

добавление комментария
  • Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме.
имя:
e-mail
ссылка
тема:
комментарий:

Код:* Code
я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще

Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze — www.mamboportal.com
All right reserved

 
< Пред.   След. >