…13-я городская клиническая больница на Велозаводской улице. Около 100 человек поступили в хирургическое отделение и еще порядка 250 — в кардиологическое. Двое 13-летних мальчиков — в отделении токсикологии. Говорят, что здесь нет никого с огнестрельными ранениями. Многие находятся в тяжелом состоянии. Но все-таки идут на поправку. Медики считают, что только первый этап реабилитации после такого тяжелейшего стресса может занять не менее недели.

- Мы будем обеспечивать достаточно глубокое психологическое сопровождение людей,— констатирует психолог МВД России Ирина Сахно.— Это будет динамическое сопровождение. И полгода, и год будем их отслеживать.

Врачи просят всех собравшихся уехать домой. Но родные зрителей «Норд-Оста» по ту сторону больничной стены жаждут встречи. Несколько молодых людей пытались перелезть через больничный забор. Милиционеры выдворяли их обратно.

- Они снова заложники, только теперь у врачей и милиции,— кричит пожилая женщина у проходной.— Почему вы нас не пускаете? Я хочу увидеть своего сына! Он мне только что позвонил и сказал, что лежит в вашей больнице.

Словно доказательство, она показывает охранникам свой мобильный телефон. Те растерянно переглядываются, а после заявляют, что им велено никого не пускать, пока не появятся списки. Немало сотрудников больницы, которые по каким-то причинам не взяли с собой служебные удостоверения, тоже оказались в странном положении.

Студенты-практиканты, отправившиеся со смены домой, рассказывают, что на каждом этаже дежурят сотрудники милиции, много незнакомых людей в штатском.

- Людей из театрального центра начали привозить к нам в 13-ю где-то с семи утра,— говорит студент-медик Дмитрий (фамилию называть не хочет, почему-то боится, что из-за этого ему не засчитают практику.— Авт.).— Вокруг больницы сразу же выстроились милиционеры. Приезжали «скорые» и автобусы, в которых люди лежали на сиденьях и на полу. Мы помогали врачам выгружать пострадавших. Мало кто из них мог хоть как-то держаться на ногах. Приходилось их нести буквально на себе. Все без плащей, пальто. Наверное, верхняя одежда так и осталась в гардеробе театра. Люди нам ничего не рассказывали: они просто физически не могли это сделать. Находятся в полуобморочном состоянии. Некоторые не помнят, что с ними случилось. Говорят, что спецназ применил какой-то газ «Колокол».

Сотрудник реанимационной бригады с нескрываемой злобой поведал мне, что ему пришлось оказывать помощь не заложникам, а бандитам. По словам медработника, они привезли в 13-ю двух раненых боевиков. В клинике их сразу же приняли люди в штатском.

По сообщению стражей правопорядка, среди доставленных в больницы Москвы могут оказаться сообщники террористов. Только в 13-й больнице уже выявлено четверо. Возможно, именно поэтому у клиники выставлено столь сильное оцепление.

В 13-й находится и Ольга Черняк — корреспондент агентства «Интерфакс», которая первой сообщила в СМИ о теракте. К ней пустили только тележурналистов. Около трех часов из 13-й больницы вышла первая девушка. Потом с интервалами в несколько минут пошли другие, партиями по человек пять.

Катя Ерохина у забора ждет встречи с мужем Сережей. Он позвонил ей на мобильный телефон, сказал, что чувствует себя уже хорошо. Вместе с Катей общаемся с Сергеем. Она все больше пытается расспросить про здоровье, а мы — о том, что происходило в ДК. Вот его рассказ.

По словам Сергея, незадолго до штурма боевики стали расстреливать заложников. Убили мужчину, который как-то сумел прорваться в здание сквозь кордоны милиции. Он утверждал, что среди зрителей — его сын. Сына не нашли. Тогда террористы жестоко избили отца, а затем вывели из зала. Раздались выстрелы. Погибшую молодую девушку Ольгу Романову террористы приняли за подосланную силовиками сотрудницу ФСБ. Террористы, говорит Сергей, издевались над заложниками. Не давали спать, изматывали музыкой и светом. Специально привезли с собой записи с национальными песнями. У многих отобрали мобильные телефоны. После перестали пускать в туалет. Причем отхожее место устроили в оркестровой яме. Заложникам приходилось туда прыгать, а потом выбираться. Духоту, зловоние, унижения, постоянный страх — все это пришлось пережить сотням людей.

- Когда пошел газ, мы это почувствовали,— говорит Сергей.— И поняли, что спецназ берет ДК штурмом. Некоторые очень боялись этого. Хотя все понимали, что без штурма нам живыми отсюда не выйти… Эти безумные чеченцы постоянно твердили, что все мы уйдем к Аллаху. А еще убеждали, что российские власти не собираются нас вызволять, что им нет дела до заложников…

В палате с Сергеем — Дмитрий. Он был в ДК вместе с женой Леной. Она, как ему сказали, тоже в этой больнице. Дмитрий говорит, что с ними общались следователи. Еще раз вспоминать ужас последних дней ему тяжело. Единственное желание — поскорее вернуться домой. Вместе с Леной.

Однако пока не все нашли друг друга.

- Я разыскиваю своего сына,— обращается ко всем мужчина с фотографией. На ней — симпатичный 13-летний паренек Арсений Куриленко. Светловолосый, приветливый.— Помогите, мы его не можем найти нигде…

Папа Арсения — один из многих заплаканных людей, которые не знают, где искать своих.

- Я не знаю, где моя мама, ее нет ни в одной больнице,— девушка с осунувшимся лицом и темными кругами под глазами не надевает капюшона, несмотря на сильный дождь. Вода стекает с волос по лицу.— Мы с папой уже звонили в морги, но там не дают никакой информации.

И еще об Ольге Романовой. Удалось узнать некоторые подробности о поступке немало удивившей всех в ту ночь первой жертвы террористов, этой девушки из одного из соседних домов на Дубровке, которая так бесстрастно-спокойно входила на наших глазах в захваченный террористами Театральный центр. Ее близкая подруга по имени Наташа рассказала, что в тот вечер Ольга рассорилась и со своим другом, и с родителями и поздно вечером ушла из дома… Наташа сказала, что 26-летняя Ольга была человеком с характером уравновешенным, к спиртному относящимся достаточно спокойно. И что послужило истинной причиной такого поступка, остается пока лишь гадать…

Мы были возле ворот почти до десяти вечера, когда уже закончилась выписка пострадавших. Всего родственники забрали человек 150. Подавляющее большинство — совсем молодые люди, чаще девушки. Симпатичные. С более или менее спокойными, радостными лицами. Но некоторые, было видно, в подавленном состоянии, замкнутые, все еще прокручивавшие в памяти пережитую трагедию. Слезы, улыбки, объятия. Почти никаких слов. И уж, конечно, никаких рассказов. Тем более что близкие старались максимально — отмахиваясь руками, зонтиками — оградить их от журналистов. Сразу же сажали детей (а в воскресенье, повторимся, выходили из больницы почти сплошь молодые люди) в машины и уезжали. Где-то в полдесятого из ворот больницы вышла женщина с ребенком — она только что побывала у мужа.

- Он лежит в реанимации, надышался газом,— сказала Юлия.— Но старается держаться бодро. Вроде все в порядке, уже немножко ходит, правда, пошатываясь. Мне кажется, голова у него пострадала, нервная система.

- А кем он работает?

- Военнослужащий. Я поэтому очень волновалась за него: вдруг захочет самостоятельно вырваться из плена.

- А что вы ему принесли, что разрешено передавать? — спрашиваем Юлию.

комментировать

добавление комментария
Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме.
имя:
e-mail
ссылка
тема:
комментарий:
Код:*
	я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще

Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze — www.mamboportal.com
All right reserved