home

home | домой

RussianEnglish

News export

Magerlamov, Oleg
Царствие небесное, Олег Аламдарович! Вечная Вам память! Вы лечили меня много лет назад, когда я была юной девочкой.....В...
01/04/21 09:09 more...
author Галина Иванова

Alexandra Letyago’s memorials
тот миг когда погасли все надежды в тот миг когда ушла ее душа в тот миг мы потеряли нашу Сашу тот миг мы не забуд...
06/02/21 17:27 more...
author леонид

Morev, Igor
Небольшой эпизод из детства Игоря
Не дает мне покоя одна фраза, написанная женой Игоря Екатериной Соседовой: - "Я спала, Игорь меня разбудил, сказал, чтоб...
05/02/21 15:38 more...
author Александр

Литвинов Борис*
я ни когда не кому не рассказывал эту историю боялся что меня не правильно поймут но теперь думаю расскажу это было в 2...
05/02/21 15:09 more...
author леонид

Letyago, Alexandra
ЖИЛА ТАКАЯ ДЕВОЧКА ЛЕТЯГО АЛЕКСАНДРА БЫЛА ОНА КАК АНГЕЛ НЕБЕСНОЙ КРОСОТЫ ЛЮБИЛИ ЕЕ СВЕРСНИКИ И ВСЕ...
02/02/21 08:15 more...
author леонид

Доклад: «НОРД-ОСТ». НЕОКОНЧЕННОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ… Часть 1
Written by члены общественной организации содействия защите пострадавших от терактов «НОРД-ОСТ»   
Суббота, 16 Декабрь 2006
Article Index
Доклад: «НОРД-ОСТ». НЕОКОНЧЕННОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ… Часть 1
Page 2
Page 3
Page 4
Page 5
Page 6
Page 7
Page 8
Page 9
Page 10

Из воспоминаний бывшей заложницы Губаревой С. Н.

«23 октября я, Светлана Губарева, со своей 13-летней дочерью Александрой Летяго и женихом Сэнди Аланом Букером пошли на мюзикл «Норд-Ост». …Мы сидели в конце
17-го ряда, где-то 24-е, 25-е, 26-е места… От сцены человек в военной форме объявил, что это захват (позже я узнала, что он назвался Бараевым). Он объявил, что они хотят остановить войну в Чечне, что те, у кого есть мобильные телефоны, могут звонить родным и близким, извещать, что здесь происходит. Реакция в зале, когда вошли чеченцы: кто-то остался спокоен, с кем-то началась истерика, у кого-то обмороки. У женщин-чеченок была валерьянка. Они давали заложникам валерьянку. Бараев, после того как сделал объявление, прошел около нашего края (конец ряда) и сел примерно в 19-м ряду за нами, и те, кто сидел недалеко, имели возможность с ним говорить. Естественно, первый вопрос: почему нас? Он говорил, что война в Чечне длится уже много лет, каждый день там гибнут люди, что их требования — остановить войну в Чечне. Люди стали говорить, что они сочувствуют чеченцам, что тоже против войны, на это Бараев ответил: «Но вы же не выходите на митинги с требованием остановить войну! Вы ходите в театры здесь, а нас там убивают».
Женщины стали спрашивать: «А почему нас, слабых? Почему бы вам не захватить Думу?». На это Бараев сказал, что Дума себя хорошо охраняет, но они согласны поменять на каждого депутата десять заложников, если кто-нибудь изъявит желание. Через какое-то время после этого разговора женщина в партере поднялась и говорит: «Наше правительство не торопится нас спасать, мы должны делать это сами. Давайте звонить своим родственникам, знакомым. Пусть они выходят на Красную площадь на митинг с требованием остановить войну в Чечне!».
Бараев ответил на это: «Звоните, если хотите»—и велел своим подчиненным раздать мобильные телефоны. По мобильным люди звонили своим родственникам. Чеченцы не требовали от заложников ничего, кроме послушания. У чеченок были радиоприемники, они слушали новости, перескакивая с одной радиостанции на другую. Кое-что было слышно, и мне тоже. Было много лжи об убийствах, о трупах, лежащих в проходах, о реках крови, и это злило чеченцев. Как-то Бараев не выдержал и сказал: «Слышите, как они врут? Вот так и про Чечню обманывают!». Потом Мовсар Бараев сказал, что они не воюют с иностранцами. Кто предъявит паспорта других стран — будут освобождены. Позже по радио я слышала заявление штаба о том, что штаб против того, чтобы выпускали иностранцев, что они хотят, чтобы сначала выпустили детей и женщин. Эти слова для меня чудовищно звучали, потому что среди иностранных заложников тоже были женщины и дети! Правительство России прятало свое бездействие за спину моего ребенка! …Люди, которые были в зале (заложники), боялись штурма больше, чем чеченцев. Разговаривали шепотом за их спиной достаточно свободно. У меня было такое ощущение, что у чеченцев не было плана, что делать с нами дальше. То есть у них была задача захватить театр, они это сделали и радовались этому, а что дальше делать — не знали. Они не предполагали, что у заложников будут возникать какие-то потребности — ходить в туалет, пить, кушать, спать.
…Когда в зал привели Ольгу Романову, мы сидели еще в этом 17-м ряду. Сидели мы в одном ряду с Бараевым в тот момент, только мы в конце, а он в начале ряда. Она зашла через центральный вход, каким-то образом пройдя через кольцо оцепления. Ее притащили и посадили рядом с Бараевым. Он начал с ней разговаривать. Она вела себя очень резко, агрессивно. Бараев начал спрашивать ее о том, как прошла, зачем сюда пришла. Она отвечала очень возбужденно. Заложники в зале ей начали кричать: «Тише-тише. Нельзя так говорить!». А ее это еще больше заводит. С балкона кто-то крикнул: «Расстреляй ее!». Бараев сказал, что это провокатор, что такие были в Буденновске, поэтому ее сейчас расстреляют. После этих слов девушку вытолкали в боковые двери и там расстреляли. …Выстрелы были слышны. Зал притих в ужасе. Стало понятно, что и убить могут. Иностранцев пересадили в левую часть партера (если смотреть на сцену). …Бараев сказал: чтобы не было никаких прецедентов, отпускать будем только с представителями посольств. И поэтому люди стали писать списки. В этом списке было 76 человек. …Чеченцы старались ограничить перемещения заложников. Во всяком случае, в первые полтора дня точно. Но во второй день я довольно свободно перемещалась.


 
Next >