Меня зовут Каринна Москаленко и я руковожу работой Центра содействия международной защите, который оказывает помощь многим жертвам терактов в России, но, поскольку, как Вы здесь уже слышали, эти меры в национальных судах оказываются неэффективными – при обращении в Европейский Суд.

Когда госпожа Алешина рассказывала о проблемах терроризма, она очень правильно говорила об общественной опасности террористических актов, но далее она полностью сконцентрировала свое внимание на вопросах, связанных с возможностью засекречивания личности потерпевших и прочих второстепенных темах. У наших потерпевших нет проблем с псевдонимами и прочими играми, они давно уже прокричали все свои имена, они давно ничего не боятся, как только умереть, так и не узнав правды об истинных причинах и обстоятельствах гибели их детей. Их главных лозунг: скажите нам правду!!!

При этом уважаемая докладчица полностью упустила вопрос о позитивных обязательствах государства по праву на жизнь.

Здесь я хотела бы рассмотреть вопрос об этой правовой концепции, принятой Европейским Судом, но до сего времени фактически игнорируемой российской властью.

Концепция позитивных обязательств государства по праву на жизнь предполагает среди прочего:

1.      Предотвращение террористических актов

Но до сих пор не выявлены люди, ответственные за размещение огромного количества вооружения в самом центре столицы и других российских городов.

2. К позитивным обязательствам следует отнести целую систему мер предотвращающих теракты – среди них правильное построение и ведение национальной политики в многонациональном государстве, и многие другие меры общего характера. Но особенно, для российских властей я бы подчеркнула в качестве мер предупреждения – недопущение безнаказанности нарушений в отношении мирного населения кавказского региона при проведении контртеррористических операций, дабы террористы не находили по этим основаниям моральной поддержки своим действиям среди населения.

3. Минимизация потерь всеми допустимыми способами.

В рассматриваемых случаях неудачное ведение переговорного процесса с целью освобождения заложников или фактический отказ от такового повлек за собой смерть большого количества людей.

4. Среди позитивных обязательств государства – независимое всестороннее эффективное расследование – все мои доверители ссылаются на отсутствие такового.

Так, по делу Норд-Ост, например, после многих лет, в течение которых тянется это бесперспективное расследование, так и не было установлено:

- сколько человек погибло,— в решениях прокуратуры эти цифры противоречивы и разница исчисляется на десятки погибших;

- почему не была оказана медицинская помощь 69 человекам, почему, в целом, не была организована надлежащая медицинская операция по эвакуации вслед за тем, как была осуществлена военная операция с применением газа;

- какой именно был применен газ; газ, который называли безвредным, а он унес более сотни жизней – это вещество несомненно отравляющего свойства. Какое это было вещество, не является ли это вещество запрещенным, например, химическим оружием, запрещенным – тогда становится понятна скрытность властей по этому поводу.*

Обращения в суды с жалобой на действия и бездействие Прокуратуры г. Москвы не привели ни к какому результату.

Когда рассматривалось дело по обвинению единственного обвиняемого по делу Норд-Ост, все потерпевшие были лишены права участвовать по делу в качестве стороны в процессе или хотя бы присутствовать на нем. Говоря о единственном обвиняемом, я хочу напомнить, что все остальные потенциальные обвиняемые были убиты – почему-то все до одного – и — тем самым — не предстали перед судом, и понесли ответственности. А вместе с ними не понесли ответственности и недобросовестные представители государственной власти.

Хочу отметить, что среди наших доверителей

- и жертвы, пострадавшие от терроризма,

- и жертвы государственной антитеррористической деятельности.

И те и другие не могут добиться независимого расследования. И те и другие годами ходят по прокуратурам, судам и терпят многолетние унижения.

Маму и отца погибшего на Дубровке Игоря Финогенова, а это пожилые заслуженные люди, в судебном заседании публично унижала судья. В ответ на мои попытки защитить их от безосновательных нападок, было вынесено судебное решение о моем дисциплинарном наказании. Другие заявители утверждают, что это сложившаяся, обычная форма обращения с ними.

Еще труднее вести дела жертв антитеррористической деятельности государства. Мы помогаем семьям, которые потеряли своих родных убитыми и пропавшими, похищенными. Расследование по этим делам не проводится, ибо невозможно считать надлежащим расследованием формальное возбуждение уголовного дела и непринятие реальных мер к раскрытию этой категории преступлений. Ненадлежащее расследование этих дел – это не мои личные выводы, это факты, уже неоднократно установленные в решениях Европейского Суда. Это решения, которые обязательны к исполнению, но игнорируются властями.

Мои коллеги – адвокаты из Грозного, Назрани постоянно находятся под тяжелейшим прессингом. Наша организация, которую преследуют уже 2 последних года, теперь столкнулась с новой проблемой. Членов организации вызывают для допросов по поводу того, ведут ли они чеченские дела, заявляя им, что они занимаются антигосударственной деятельности. Я заявляю сегодня, что нет, мы не считаем, что это антигосударственная деятельность, эта работа по защите российских граждан и, значит, является деятельностью, которая полезна и важна для России.

Мы будем и впредь заниматься защитой прав людей пострадавших в терактах. Но необходимо проведение независимого расследования по обстоятельствам гибели людей. Россия подобную резолюцию КПЧ ООН с октября 2003 года так и не выполнила.

Когда я смотрю на спокойных, самоуверенных, вальяжных чиновников, я мысленно представляю их на месте моих доверителей и – не желаю им этого никогда – но по-человечески не понимаю, как они могут быть столь высокомерными по отношению к жертвам, неужели кто-то может считать, что это не может коснуться их самих?

* В этом месте доклад К. Москаленко был прерван ведущим заседание