связанное

Дирекция кинокомпании «CineFOG...
Память драгедии Норд-Ост
Добрый день. Меня зовут Алексей. Хотел бы помоч в создании ф...
04/10/19 15:40 дальше...
автор Алексей Чуваев

Петрова Таисия
Маленький город Ликино-Дулёво не остался в стороне от страшн...
26/09/19 12:24 дальше...
автор Доктор Равик

20 лет теракту в Волгодонске
годовщина теракта
Светлана спасибо за статью, очень важно помнить и жить дальш...
16/09/19 22:03 дальше...
автор Ирина

Анисимова Елена
Написал мама, коллеги   
08.05.2007
Оглавление
Анисимова Елена
Страница 2

Возраст — 46 лет; Россия, Москва.

Окончила Московский Государственный педагогический институт по специальности русский язык и литература.

Работала учителем 10 лет в средней школе, затем 14 лет обучала русскому языку иностранных курсантов в Военно-инженерной академии им. Куйбышева. Доцент.

Вспоминаем Лену постоянно, она у меня в памяти, когда еще была маленькая. Моя мама занималась Ленулей, научила читать, водила по театрам. В пять лет она свободно читала книги. И с малых лет Лена все время играла в учительницу. Так выбор профессии для нее не был случайным. Вероятно, поэтому она и была неплохим учителем.

А какая Лена улыбчивая и веселая, умела радоваться жизни, торопилась, наверное, боялась не успеть. Поэтому и все ученики, и друзья, которые общались с нею, получали положительные эмоции.

Дочкой она была идеальной. И мамой  для мальчиков была хорошей. Сережку Лена вообще зацеловывала. Некоторые говорили, что так с мальчикам нежно нельзя обходиться, а он вырос в ласкового хорошего-прехорошего парня. А что стоит выражение Егора: „лишь бы у мамы было все хорошо, тогда и у нас все будет в порядке“. На последнем дне рождения Лены, на даче вечер, компания вся сидела в беседке, пришел с работы уже поздно Егор. Все к нему – „Тост, тост скажи!“  Он встал и говорит:  „За лучшую в мире маму!“

Светлая тебе память, моя любимая девочка!

Мама, Иванникова Альбина Георгиевна

Леночка! Дорогая! Умничка ты наша!

Мы помним тебя такой юной, такой молоденькой, когда после института  ты пришла к нам в школу. Совсем как ученица старшеклассница. Но с каким рвением, с каким желанием и упорством ты принялась за наше нелегкое дело. И всем стало понятно: школа это – твое… А через два-три года ты была уже не просто учителем, а учителем – творцом.

Ты была талантливым педагогом и замечательным человеком. Твои ученики влюблялись в тебя, они даже играли с тобой в такую игру: „Королева и подданные“. Подданные – и никакого ослушания, безоговорочное подчинение…. А подчинение – то не из долга, и уж тем более не из страха наказания… Послушание – из уважения, из любви.

Они боготворили тебя. И свято верили, что все, чему ты их учишь – все надо знать, понимать.  Ты их учила грамоте и культуре; ты их учила доброму и светлому. И они несут по жизни свет и добро людям…. Мы уверены, в сердцах твоих учеников ты навсегда. Как и в наших.

Ты умела каждого успокоить, помочь и советом, и делом, сердце у тебя было доброе, отзывчивое, душа – щедрая. Таких как ты, Леночка, забыть невозможно…

До сих пор не верим, что тебя нет с нами. Не верим! Хочется думать, что просто давно не виделись, а ты, Леночка, по-прежнему такая милая, такая симпатичная, такая жизнерадостная. В каждом из нас живет, звучит твой неповторимый, такой нежный и обвораживающий голосок, твой заразительный и такой искренний смех.  

Ты с нами постоянно с нами.   

От имени коллектива школы № 1229

Титова А. С., Сутырина Ю. Н., Галкина О. П., Поволоцкая Е. И.

Стихи, посвященные Елене Анисимовой, здесь.


просмотров: 17986 | Отправить на e-mail

  комментариев (14)
11. О Лене — подруги и однокурсницы
автор: О Лене — подруги и однокурсниц, дата: 20-09-2007 18:56
О Лене — подруги и однокурсницы

Вспоминаю историю нашей дружбы и удивляюсь: в ней нет ни одной ссоры, ни одного недоразумения. И это не потому, что об ушедших думаешь лучше, чем о живых — она как-то умела не обижать и не обижаться. Моя покойная мама с оттенком зависти и восхищения говорила: „Да, Лена — дипломат“. Мне всегда казалось, что это не совсем лестная характеристика. А теперь я понимаю, что мама, в общем-то, была права. Особенный склад ума и такт позволяли нашей подруге избегать неприятных столкновений.
Один священник сказал мне о спасительной роли юмора в житейских, бытовых ситуациях — „Иначе можно озлобиться“. Лена умела забавно, в лицах представить ситуацию, ее участников, и, главное, саму себя. Она не боялась показаться смешной. Вспоминаю ее сияющие глаза, заразительный смех, быстрый голос. Умела она в неприятном видеть комическую сторону, обезоруживая таким образом зло.
Когда-то мы увлекались Дейлом Карнеги и его учением о том, как быть для всех приятным. Один из его советов — искренне интересуйтесь тем, что интересно вашему собеседнику, и тогда он ваш. У Лены этот интерес был абсолютно искренним. Ей всегда хотелось знать о том, как идут дела у наших родственников, сослуживцев, друзей, о которых она порой знала только понаслышке. Меня удивляла ее память на обстоятельства жизни и характеры людей, знакомых ей лишь по рассказам.
Ее жизнелюбие выражалось и в желании участвовать в жизни всех — сочувствием, радостью. Про таких людей говорят: „Легкий характер“. Жизнь Лены не была легкой, но с ней всегда было легко. Это великий дар от Бога — талант радоваться жизни и радовать людей. Я верю, что страшные испытания ее последних дней закончились для нее легко, и она перешла в мир вечной радости, где ее встретили как свою.
Елена Поминова, подруга и однокурсница Лены




„Светлый человечек“,— эти слова в полной мере относятся к Лене.
Помню 1 сентября 1974 года, залитую солнцем аудиторию, нас, вчерашних школьниц, а сегодня уже студенток 1ого курса. Оглядываюсь назад и вижу сияющие распахнутые глаза и открытую улыбку. Так мы и подружились. Всегда её улыбка, её смех будут сопровождать наши отношения в дальнейшем.
Она успевала отлично учиться и иметь много друзей, и быть замечательной дочкой и внучкой.
Мы любили „посекретничать“: Ленка была мудра и умела „пригасить“ мои эмоции.
Она была отличной студенткой и стала высококлассным профессионалом. Сначала работа в школе, потом — кафедра русского языка в академии имени Куйбышева, и всегда — ученики, ученики, ученики.
Удивительный дар – отдавать себя людям: родным, друзьям, коллегам, ученикам. Все как будто заражались от неё положительной энергией. Пообщаешься с ней, и легче на душе, и силы прибавляются. А ведь у неё самой и печали, и усталость, и разочарования были. Но для других – всегда подтянута, улыбчива, искрометна.
Лена… Елена… Елена Леонидовна… Любимый учитель. Она учила так, что хотелось ей соответствовать.
О личном, душевном и духовном умолчу. Мне по-прежнему ее очень не хватает. Очень!
Ирина Ильина, однокурсница.
12. Людмила Артеменко, подруга и однокурсниц
автор: Людмила Артеменко, подруга и о, дата: 05-10-2007 16:23
В институте мы дружили вчетвером: Лена Иванникова (Анисимова), Ира Ильина, Лена Поминова и Люда Артёменко. Наверное, такое не часто встречается — вчетвером. Но у нас как-то так само собой получилось, что с первых же дней учебы мы сблизились и уже не разлучались, всегда были вместе. И ни разу за все время не поссорились. Какие-то мелкие обиды друг на друга, конечно, случались, бывали и недоразумения, но интриг или затяжных ссор, прекращений отношений, как это бывает у девчонок, у нас не было. Сейчас я понимаю — во многом благодаря Лене, ее уникальному легкому характеру, умению сглаживать углы, не обижаться, не зацикливаться на мелочах, многое прощать. Когда-то Лена Поминова очень точно назвала ее „добрым гением нашей четверки“. В юности больше всего на свете хочется дружить, любить, быть понятым и нужным. Мы этому учились. А Ленка в свои 17–18 лет все это уже умела. От рождения она была щедро наделена многими талантами,
Она всегда держалась скромно, в тени, казалась тихоней, незаметной — почти „никакой“. А была личностью — яркой, самобытной, наделенной недюжинным умом, сильным темпераментом, и в то же время очень тонкой, мягкой, интеллигентной. Считалась и самое себя считала некрасивой, но вдруг одной из первых на курсе вышла замуж, обратив тем самым на себя всеобщее внимание. К ней пригляделись и увидели. Вспоминается очень многое, но какими-то отрывками — складно все изложить трудно. Лично мне вспоминается Ленка разная. Кстати, такой, какой она была настоящей, наша подруга открывалась людям не сразу, а постепенно или неожиданно. Например, однажды я поймала на себе ее пристальный, очень внимательный взгляд, а чуть позже она меня спросила, не случилось ли у меня чего. И тогда я поняла, какой она наблюдательный и чуткий человек. У меня тогда действительно на душе было нехорошо, но я это скрывала за шутками и напускной веселостью и думала, что мне это удается. Но красавица! Окончательный ее расцвет произошел, по-моему, уже после окончания института, когда она пришла работать в школу. Тут развернулись все ее таланты. Помню, как она живо, ярко, со свойственным ей юмором, заражая своим смехом, жизнерадостностью, рассказывала о школе, о детях, их родителях и учителях. „Ты представляешь,— говорила она с сияющими глазами,— меня все любят. Все!“ И добавляла удивленно: „Надо же!“ А как ее было не любить? Она влюбляла в себя людей, поражала, к ней тянуло. Дети, я уверена, ее обожали и почитали.
— Но вот у меня только что прошли уроки по Блоку,— сказала Лена,— и, знаешь, он им понравился: сдавали мне по 5–7 и 10 стихотворений наизусть.
— Как же тебе это удалось?
— Да никак. Просто когда был первый урок по Блоку, я встала перед классом и сказала: „Сейчас я вам прочитаю своего любимого поэта — А. А. Блока, а вы просто послушайте“ от Ленки это не скрылось.
— Да она же красавица. И прочитала наизусть подряд, без остановки, 40 стихотворений — все, что знаю и люблю. Ну и после этого они тоже стали учить. Увлеклись даже: кто больше выучит.
Маленькой девочкой Лена мечтала быть учительницей. Только учительницей. И только русского языка и литературы. Всегда играла в школу. У нее были мифические ученики, их тетрадки с упражнениями, журнал с отметками. Она так увлекалась процессом проверки тетрадей и выставлением оценок, что в поле ее учительской деятельности попадали и поздравительные открытки от подруг ее мамы, Альбины Георгиевны. Лена их читала, исправляла ошибки и — главное — строго, а порой беспощадно оценивала. Например, ставила жирное"2", а в скобках добавляла: „Грязь!!!“
Где-то на втором курсе мы стали издавать свой рукописный журнал под ироничным названием „Синий чулок“. Издавать — это, конечно, громко сказано — вышел всего один единственный номер. „Синими чулками“ мы называли себя, незамужних девиц, тайно мечтающих о замужестве, о счастливой семейной жизни, но пока терпящих на личном фронте неудачи или разочарования. "Ну и что? — рассуждали мы.— Пока у нас никого нет (женихов, мужей) — да, мы „синие чулки“. Но мы очень дорожим друг другом и нашей дружбой. „Союз нерушимый“ — так называли мы тогда свою страну, так думали и о себе. Что бы ни случилось, мы навсегда останемся вместе. О смерти тогда, конечно, никто из нас не помышлял. И вот первой ушла Лена. Ее жизнь оказалась недолгой, оборвалась трагически. Трудно с этим мириться. Но как подумаешь, сколько всего доброго для людей успел сделать этот чудесный человек, наша подруга, сколь не напрасно!
Жалко, больно до сих пор, не верится, Ленки не хватает. Но все равно нас четверо: наш союз — нерушимый. Убеждена: не разлучает смерть с любимыми и близкими, связь с ними не прекращается. И это знают все. Каждый, кого любила Лена, и кто любил ее, подтвердит мои слова: не прошло ни дня с ее кончины, чтобы хоть мельком, хоть на мгновение она не вспомнилась, не дала этим знать о себе: я здесь, с вами.
Дорогая наша Ленка! Ле-е-е-на! Вечная память тебе, вечный покой!
Людмила Артеменко, подруга и однокурсница Лены.
13. автор: Подруга А. Г. Иванниковой, дата: 05-10-2007 16:20
Прошло пять лет.. Bсe мы постарели, a Леночка ocталась прежней. Bсe мы cмертны, но невозможно представить, что ee нет, что ушла так рано, вдруг, словно задуло свечку, a ведь была она такой яркой, теплой, даже внешне самой улыбкой c искрящимися глазами.

Такой она осталась на портретах и в нашей памяти. To, что я пишу о Леночке — это не панегирик, а мое ощущение о ней как о человеке со всем, что дано человеку: характер, 6oль, радость, работа, проблемы, которые надо решать, любовь к родным, свое женское стремление к счастью и умение многое брать на себя в повседневной жизни.

Нельзя сказать, что прожила она свои недолгие годы легко. Bсe, что было сделано: образование, семья, карьера, все доставалось огромным трудолюбием, но делалось с радостью. От этого, наверное, тянулись к ней люди, а близким было так уютно рядом. Мы, друзья ее мамы, знали, какой прекрасной была она внучкой, дочкой, матерью, как умела дружить, с какой доброжелательностью встречала входящих в их дом. Это было заложено в Леночку с детства любовью, которой ее окружали бабушка и мама.

Для меня она была дочерью моей подруги. В нашей суете я не задумывалась над тем, что она делала ежедневно, как хватало сил, времени, чего достигала, какие успехи в работе. Это просто радовало за всех них. Другие, кто был рядом, знают лучше, но меня всегда поражала удивительная нерасторжимая связь с матерью. Это были одинаково молодые, очаровательные женщины-подруги. Обаятельные, радостно смеющиеся, теплые, открытые к общению с распахнутой улыбкой.

У Леночки это было потому, что она такая по рождению, воспитанию. А у мамы от присутствия такой дочери, и притом, что жизнь обеих преподносила всякие сюрпризы. Это душевное единение, Леночкино жизнелюбие словно влило силы, когда пришла беда, и помогло семье выстоять, выжить и жить, когда она ушла.

Невозможно без боли думать о том, что случилось, почему судьба распорядилась так, почему надо было оказаться там, почему так мучительно и вдруг оборвалась светлая жизнь. Эти трудные „почему“ теперь останутся навсегда у тех, кто знал и любил Леночку.

Горько за всех, кто ушел из „Норд-Оста“, но свое остается самым горьким, и невозможность остановить конец, вернуть чтобы было как было — это самое трудное, с чем надо жить после горя. Ее удачно назвали Еленой. Она была красивым человеком во всем в добрые и нелегкие дни, честно решала свою жизнь и достойно прожила время, отпущенное судьбой. Она умела быть счастливой и любить.
3aбота о детях и маме в житейских ситуациях была так велика, что и теперь, верь не верь, но словно оттуда приходит помощь, и по-прежнему они живут под покровом этой заботы.

Прошло пять лет. Мальчишки стали мужчинами, есть профессия, должно быть будущее. Все идет так, как хотелось бы их маме: в работе, в учебе, в поддержке. Леночкиных друзей, в том, что бабушка остается стержнем семьи.

Я прошу простить меня, если кому-то покажется излишней моя „лиричность“, но иначе мне, старому человеку, знавшему Леночку в добрую пору, писать невозможно, и всегда звучит в памяти ее голос: „Здравствуйте, тетя Валечка!“

Когда я проезжаю мимо памятника у „страшного места“ в Москве, всегда думаю, что и ее душа улетела журавликом, а она останется в доме своем и встречает входящих светящимися глазами с портрета.

Светлой была светлой и осталась.

Пять лет прошло, и так будет всегда.
14. К Елене
автор: Андрей Богуш, выпускник 81-й ш, дата: 26-10-2007 00:11
Привет, дорогая наша Елена Прекрасная!..
Ну вот не поворачивается язык обращаться к Вам как к ушедшей из этого мира, и всё тут… И пускай я тысячу раз говорил себе, что Вы завершили свой земной путь лишь для того, чтобы оказаться в мире гораздо более гуманном и несравненно менее жестоком, чем наш, но верится в то, что Вы ушли от нас навсегда – с невыносимым трудом…
Вот уже пять лет прошло с того злосчастного дня, но память всё также остро воспроизводит перед глазами картины тех событий.
Помню, мы с верными однокашниками собирались на очередную ежегодную встречу с классом…
Да… наши традиционные встречи… Ведь это была именно Ваша идея и инициатива – собирать нас (если не ошибаюсь, ваш первый выпускной класс) один раз в год. И собирать не где-нибудь (например, в той же школе), а у вас дома, в старинном районе, недалеко от Курского… В квартире, казавшейся нам такой большой, встречавшей нас так радушно и гостеприимно, что каждый из нас, уверен, считал себя (хотя бы один раз в году) полноправным членом Вашей семьи… Наши встречи всегда проходили в такой тёплой, домашней, непринуждённой обстановке.. Каждый приносил с собой какой-нибудь деликатес, немного спиртного, и главное, конечно, новости: про себя, свою жизнь, новости про ребят, которые не могли попасть на встречу… И так это было всегда приятно — осознавать, что помимо твоего родительского, есть еще на свете дом, в который можно было прийти, где тебе всегда были рады и где всем было интересно слушать то, что происходило в последнее время в твоей жизни… Вы рассказывали, что позаимствовали опыт таких встреч у своей классной руководительницы… Вы даже как-то решились показать нам видео с одной из встреч Вашего класса. Вроде бы взрослые дяди и тёти… Сели пить чай… И тут, после нескольких вспомнившихся случаев из того далёкого школьного времени – как вдруг начали игриво, по-детски светиться глаза у этих дядь и тёть!..
Так вот, собираясь как раз на очередную встречу с классом я тогда от кого-то из одноклассников и услышал эту страшную весть: наша Елена сидит там, среди взятых в заложники зрителей Норд-Оста… Как гром среди ясного неба… Любые сообщения в теле- и радиоэфире о развитии событий в Норд-Осте сразу перестали быть просто тревожными (как о посторонних людях, попавших в беду, хоть и живших рядом с тобой, в твоём городе, а стало быть, и сам ты мог теоретически оказаться на их месте…) Но теперь, когда в этих сообщениях содержалась информация о близком тебе человеке – каждое из них стало ловиться жадно, с диким волнением, с додумыванием между строк.. И с мольбой и с надеждой, чтобы всё завершилось благополучно… А когда это всё-таки, наконец, завершилось… Еще была надежда, что Елена наша найдётся… И найдётся среди живых… Но… не случилось.
Вы всегда были очень ярким, светлым человеком. Жизнь так и бурлила вокруг Вас. Красивая, эффектная женщина и талантливый педагог. Вы всегда подходили нетривиально к урокам, всегда у Вас в запасе были какие-то дополнительные интересные добавления к сухому школьному материалу.. К урокам русского Вы тоже подходили неформально, никогда не проводили уроков с потухшим взглядом. Всегда в уроке была какая-то изюминка, кульминация, особый нерв. Даже двоечников наших – и тех Вы всегда умели расположить к себе – кого-то строгостью, кого-то, наоборот, личным обаянием – но заставляли учить наш великий и могучий… Эти сложносочинённые и сложноподчинённые предложения… А ударение в слове „позвонИт“?!:) Никто из нас уже никогда не забудет этих правил и исключений… Как не забудет никогда и Вас…
Вы приобщали нас к театру. Мы не только ходили с Вами в театры, но с Вашей помощью и сами ставили спектакли на школьной сцене. Одним словом, Вы были одним из очень немногих Лучиков Света в сером, монотонном царстве советской школьной системы…
И вот теперь Вас нет рядом с нами… Видимо Господь призвал Вас под свои знамёна.. Ибо кому, как не лучшим из лучших вставать под них, под Его знамёна!..
Помню, за год до „Норд-Оста“ Вы с таким воодушевлением рассказывали нам о том, как побывали в Иерусалиме, на Святой Земле, как стояли у Стены Плача, прошли по пути Иисуса на Голгофу… Очень ярко и эмоционально рассказывали, было видно, что паломничество то оставило сильнейший след в Вашей душе…
Я не верю в то, что люди уходят навсегда. Я чувствую, что Вы по-прежнему рядом с нами, чувствую, как Вы с неба помогаете нам. Завтра у нас очередная встреча с классом. И нам всем очень больно, что уже пятый год подряд Вы не придете на эту встречу. Мы рассказываем о Вас нашим женам и детям и мы всегда будем о Вас вспоминать, любимая наша Елена Леонидовна.

добавление комментария
  • Пожалуйста, оставляйте комментарии только по теме.
имя:
e-mail
ссылка
тема:
комментарий:

Код:* Code
я хочу получать сообщения по е-почте, если комментарии будут поступать еще

Powered by AkoComment Tweaked Special Edition v.1.4.6
AkoComment © Copyright 2004 by Arthur Konze — www.mamboportal.com
All right reserved



 
< Пред.   След. >