|
Я пытался дозвониться
до своих земляков, оказавшихся в заложниках, - одесситов Григория и Елены
Бурбан. Григорий, 39-летний бизнесмен, позвонил в свою одесскую фирму и
рассказал о беде еще до официальных сообщений о теракте. Потом террористы
мобильник у него забрали.
Телефон Бурбана молчал
почти сутки. И вдруг... Это было в четверг, в 21.50. - Григорий Маркович?!
- Нет, его нет. - Человек,
ответивший мне, говорил хриплым голосом с кавказским акцентом. - Кто у
телефона? - Что ты хочешь? - С Григорием Марковичем все в порядке? - Не
волнуйся, у него все хорошо. - Как тебя зовут? - Руслан. - Сколько тебе лет? -
Какое тебе дело? - Голос был усталым, временами затухающим.- У людей, которые
рядом с вами, все нормально? Есть вода. Продукты? - Все есть - холодная вода
есть. Иншалла. - Когда вы собираетесь их отпустить? - На все воля Всевышнего.
Наши жизни находятся в руках Всевышнего. - Как самочувствие людей? - А какое
может быть самочувствие у тех, кто находится под бомбами? - Нужна ли
какая-нибудь помощь? - Если хотите их спасти, приезжайте сюда. Ты откуда
звонишь? - Из Одессы. Ты бывал, Руслан, в Одессе?
- Нет, не был. На
телефоне могут кончиться деньги - присылай деньги, я тебе потом их верну. - Мы
очень переживаем и хотим, чтобы все кончилось миром. - Мы выйдем отсюда живыми.
Здесь он отключился. Я
посмотрел на часы. Наш разговор занял четыре минуты. |
