главная arrow доклад arrow 3.2. Невыполнение мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам

home | домой

RussianEnglish

связанное

ЕСПЧ принял к рассмотрению час...
Решение по делу Беслана
Жалобы заложников и их родственников поступили в ЕСПЧ в апре...
14/04/17 11:08 дальше...
автор РОО "Норд-Ост"

ЕСПЧ принял к рассмотрению час...
Решение ЕСПЧ по Беслану
Ожидается, что Решение ЕСПЧ по Беслану будет оглашено 13-го ...
07/04/17 19:10 дальше...
автор РОО "НОРД-ОСТ"

03.04.2017. Санкт-Петербург
С глубокой грустью мы восприняли новость о том, что в резуль...
06/04/17 12:05 дальше...
автор ФРАНЦИЯ ЕВРОПА БЕСЛАН

3.2. Невыполнение мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам
Написал Administrator   
29.12.2006

3.2. Невыполнение мероприятий по минимизации нанесения вреда заложникам

Пострадавшие — бывшие заложники и родственники погибших — предъявляют претензии к властям по невыполнению позитивных обязательств государства в отношении права на жизнь:

- власти допустили возможность захвата заложников; официально объявленный убитым дважды Мовсар Бараев возглавил группу боевиков, захвативших театр;

- власти упустили возможности ведения эффективного договорного процесса;

- власти предприняли штурм с применением химического вещества без учета негативных последствий;

- власти не обеспечили освобожденным заложникам своевременной квалифицированной медицинской помощи;

- власти не организовали надлежащего расследования обстоятельств трагедии.

3.2.1.Отказ от переговоров для минимизации количества заложников

Оправдывая силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, власти впоследствии утверждали, что террористы выдвинули технически невыполнимые требования. Однако из материалов следствия видно, что проблемы возникали лишь по той причине, что к процессу не были подключены ни уполномоченные, ни профессиональные переговорщики.

В материалах уголовного дела имеются протоколы допросов свидетелей, принимавших участие непосредственно в переговорах с террористами (приложения 16).

Из свидетельских показаний помощника Президента РФ С. Ястржембского (приложение 16.1):

«… Весь переговорный процесс осуществлялся с согласия Проничева В., никто из переговорщиков без его согласия никаких действий предпринимать не мог, насколько это мне известно. На первоначальной стадии развития событий со стороны российских властей никто целенаправленно переговорщиков не искал…»

«…Первое, что требовали террористы — это вывода российских войск из чеченской республики. Когда им заявили, что вывод войск нереален в короткие сроки, этот процесс очень продолжительный, террористы выдвинули требование вывода российских войск из какого-либо района Чечни, не уточняя, из какого именно…» (том 1 листы дела 196-200).

Из свидетельских показаний депутата Государственной Думы ФС РФ, руководителя фракции «Яблоко» Г. Явлинского: (приложение 16.2)

«…В ходе переговоров мы остановились на трех пунктах требований: прекращение со следующего дня применения в Чечне тяжелого оружия, а именно артиллерии и авиации; прекращение зачисток; разговор по телефону между Путиным и Масхадовым…» (том 1 листы дела 211-213).

Из свидетельских показаний журналистки А. Политковской (приложение 16.3):

«… Президент России должен публично заявить о своем стремлении прекратить войну в Чечне и в подтверждении этого должен быть осуществлен вывод российских войск из одного любого района Чеченской Республики…» (том 1 листы дела 204-207).

Из этих свидетельств очевидно, что требования террористов были выполнимы для несилового разрешения сложившейся ситуации, то есть путем переговоров. Однако официальные власти озвучивали только одну версию требований — прекращение войны в Чечне — которая была невыполнима. Власти не предприняли попытки ввести террористов в заблуждение с целью затягивания переговоров для сокращения количества заложников. Наоборот, 24-го октября федеральные СМИ сообщили о вводе на территорию Чеченской республики новой дивизии, якобы для замены личного состава другой, находящейся там длительный срок.

Статья 14 Закона о борьбе с терроризмом РФ гласит:

«1.При проведении контртеррористической операции в целях сохранения жизни и здоровья людей, материальных ценностей, а также изучения возможности пресечения террористической акции без применения силы допускается ведение переговоров с террористами».

Избрав силовой вариант разрешения чрезвычайной ситуации, правительство так и не выставило для переговоров уполномоченное лицо.

Чтобы оправдать свои действия, власти впоследствии искажали информацию о мировом опыте борьбы с терроризмом, ссылаясь, например, на то, что «…в Израиле переговоры с террористами не ведутся…»

В действительности же «…если захвачены заложники, Израиль, израильские ответственные лица обязательно вступают в переговоры… первая обязанность того командира, который там оказался рядом, законсервировать ситуацию, ничего не предпринимать и делать все возможное, чтобы ситуация не развивалась ни в какую сторону, пока не приедут переговорщики… В переговоры вступают обязательно, все требования выслушивают серьезно. К их требованиям надо очень внимательно и серьезно относиться. Как только они видят, что вы к их требованиям относитесь легкомысленно, они начинают убивать заложников. Они (террористы) каждый раз надеются, что у них в этот раз получится. И Израиль каждый раз вступает в переговоры. Что бы ни потребовали террористы, им надо говорить — да, мы ваши требования должны разобрать. Если вы хотите политических изменений, это нельзя сделать в одну минуту, мы должны это ваше требование довести до парламента страны, это не решается спецназовцем. Т.е. тянуть время и делать все возможное, чтобы террористы видели серьезность переговоров» (журналист газеты «Московский комсомолец» Александр Минкин, радио «Эхо Москвы» 23 февраля 2005 г.)

Об этом же сказал в интервью бывший руководитель одной из спецслужб Израиля Яков Кедми: «Любые переговоры оправданны, если речь идет о жизни невинных людей» (приложение 28.1). (Московский комсомолец, Дейч Марк, 26.10.2002)

«В результате моих переговоров с террористами в Театральном центре и последующих событий я пришла к убеждению, что террористы не планировали взрывать Театральный центр, а власть не была заинтересована в спасении всех заложников. Главные события произошли, когда я вернулась после переговоров с террористами. Глава администрации президента А. Волошин угрожающим тоном приказал мне не вмешиваться в эту историю» (вице-спикер Государственной Думы Ирина Хамада, 14.01.04, Грани.ру).

Власти Российской Федерации, поставив во главу угла уничтожение террористов, а не спасение заложников, продекларированное только на словах, пренебрегли мировым опытом контртеррористических операций. Достаточно вспомнить опыт операции по освобождению заложников, захваченных в японском посольстве в Перу. Благодаря выдержке руководителей спецслужб в течение длительного срока и профессионализму переговорщиков удалось освободить большую часть заложников. Минимизация количества потенциальных жертв облегчила впоследствии работу спецподразделений во время штурма, что свело потери к минимуму: один заложник скончался от сердечного приступа.

Властями Российской Федерации не были использованы все возможности по уменьшению количества заложников, что позволило бы сделать работу спецподразделений и спасателей более эффективной даже в случае вынужденного штурма.

3.2.2.Применение «спецсредства» без учета специфики его воздействия на человека и возможности своевременного оказания необходимой медицинской помощи

Как было сказано выше, спецслужбами было применено спецсредство «для нейтрализации террористов» в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь.

Следствием делается попытка затушевать и, следовательно, скрыть истинную причину смерти заложников, оказавшихся под воздействием примененного при штурме вещества. В ряде случаев это вещество называется как некое «газообразное вещество», в других случаях оно называется «неидентифицированное химическое вещество» (выводы комиссионных судебных экспертиз тома 30–33 уголовного дела).

На запрос о составе, концентрации и продолжительности действия примененного вещества ООД «За права человека» получен ответ из Управления ФСБ о том, что была применена «спецрецептура на основе производных фентанила» (исх. № 1/1471 от 03.11.2003 г.).

На пресс-конференции 30.10.2002 г. министр здравоохранения РФ Шевченко Ю. Л. заявил, что «подобные препараты… широко используются в медицинской практике и сами по себе вызвать летальный исход не могут» (приложение 12).

Согласно классификации, приведенной в справочнике М. Д. Машковского «Лекарственные средства» фентанил относится к наркотическим анальгетикам (приложение 13). Его применение без контроля за дозировкой и при отсутствии возможности для искусственной вентиляции легких может привести к летальному исходу.

В действительности применение спецсредства не принесло ожидаемых результатов и не обездвижило всех присутствующих в зале, в том числе и террористов, мгновенно. По данным следствия, террористы отстреливались из 13 автоматов и 8 пистолетов около 20 минут (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 16.10.2003 стр. 69; аналитическая справка по результатам исследования протоколов допросов заложников том 1 листы дела 95-96). Применение же спецсредства в условиях, не позволяющих контролировать индивидуальную дозу для каждого заложника и оказать немедленную помощь пострадавшим, привело к гибели как минимум 125 человек.

По заключению компетентной организации Минздрава РФ Всероссийского Центра Медицины катастроф «Защита», сделанному по запросу прокуратуры г. Москвы (от 29.01.2003 г., том 1, листы дела 166-169):

« … Отягощающими условиями… являлись:

1) отсутствие заранее сведений о возможности применения спец. вещества.

2) отсутствие специфического антидота к примененному веществу …»

Налоксон также является наркотическим веществом. Его действие как средство, предотвращающего спазм дыхания при передозировке опиатов, зависит от индивидуальных особенностей организма, вплоть до отсутствия положительного эффекта. Налоксон строго противопоказан детям. Его ошибочное повторное введение (более 10 мг) может привести к летальному исходу вследствие спазма сердечной мышцы.

Английским телевизионным каналом ВВС в 2003 году снят фильм «Террор в Москве» с участием и комментариями ведущих ученых в области анестезии и нелетального оружия. Произведена реконструкция событий с комментариями специалистов спецслужб, собраны показания участников — как заложников, так и руководителей организаций, принимавших участие в операции, дана оценка последствий применения, фентанила, определена степень летальности его производных и приведены сравнительные данные с традиционными смертельными средствами.

Исследования американских ученых производных фентанила показали, что их уровень летальности превосходит эффективность традиционных смертельных методов уничтожения: летальность газа, примененного в Первой Мировой войне была 7%, а на Дубровке более 15%.

Лица, принимавшие решение о применении спецсредства, не могли не знать о последствиях его применения.

По официальному сообщению пресс-секретаря посольства Австрии Вольфганга Баньяи (Wolfgang Banyai) бывшая заложница гражданка Австрии Эмилия Предова-Узунов «умерла вследствие применения газа при освобождении заложников» (приложение 11).

Владимир ПУТИН, 20 сентября 2003 г., на встрече с американскими журналистами, о спасении заложников «Норд-Оста»:

«Эти люди погибли не в результате действия газа, потому что газ не был вредным, он был безвредным, и он не мог причинить какого-либо вреда людям. Люди стали жертвами ряда обстоятельств обезвоживания, хронических заболеваний, самого факта, что им пришлось оставаться в том здании. И мы можем сказать, что во время операции не пострадал ни один заложник».

Владимир ПУТИН, 3 октября 2004 г, на встрече с китайскими журналистами:

«Я всегда стараюсь придерживаться нескольких правил. Во-первых, не врать. Говорить правду, приятная она или не очень. Наш народ заслужил того, чтобы ему говорили правду».

Это заявление, по нашему мнению, не нуждается в комментариях.

3.2.3. Организация медицинской помощи

Для объективного и независимого расследования событий завершающей стадии операции по освобождению заложников была образована Общественная комиссия «Союза Правых Сил», в работе которой приняли участие эксперты в области судебной медицины, медицины катастроф, специалисты по антитеррористическим операциям, опрошены многочисленные очевидцы и участники событий (приложение 28.9).

Согласно выводам комиссии, халатность должностных лиц, ответственных за организацию медицинской помощи пострадавшим привела к увеличению числа жертв.

В связи с этим руководитель фракции «Союз Правых Сил» Б. Немцов обратился к Генеральному прокурору РФ с заявлением о проведении тщательной проверки и возбуждении уголовного дела по признакам преступления (04 ноября 2002 г.) (приложение 20).

В ответ на это обращение прокуратура г. Москвы вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела против должностных лиц, ответственных за организацию медицинской помощи заложникам в связи с «отсутствием данных о неисполнении или ненадлежащем исполнении своих обязанностей» (31 декабря 2002 г) (приложение 21).

Однако материалы уголовного дела, с которыми авторы имели возможность ознакомиться, многочисленные свидетельства очевидцев и участников событий противоречат выводам прокуратуры и свидетельствуют о следующем:

1. Спасение жизни детей-заложников не ставилось приоритетной задачей. Дети в тяжелом состоянии не доставлялись ни в самую близкую больницу ГВВ № 1, ни в специализированную токсикологическую. Десяти детям это стоило жизни, причем 5 из них медицинская помощь не оказывалась вообще (Выводы судебных медицинских экспертиз тома 1, 120 уголовного дела).

2. Эвакуация заложников из театра и их транспортировка в стационары были плохо организованы и продолжались длительное время. По свидетельству очевидцев (приложение 4) вынос заложников продолжался даже после 11.00, а из справки по результатам изучения историй болезней лиц, поступивших в медицинские учреждения г. Москвы 26 октября 2002 года из ДК АО «Московский подшипник» (приложение 15) следует, что доставка заложников в больницы продолжалась даже после 10.00, то есть спустя более чем 4,5 часа после применения газа.

3. Отсутствие плана эвакуации пострадавших подтверждается как свидетельствами медработников, принимавших участие в транспортировке заложников от ДК в больницы, так и объяснениями главных врачей больниц, имеющихся в материалах уголовного дела.

Доставка пострадавших осуществлялась неравномерно как по времени, так и по больницам. Например, в ГКБ № 13 в течение 30 минут было доставлено 213 пострадавших.

«…Наши больные были доставлены в 13 больницу, где к этому времени уже было доставлено большое количество пострадавших, поэтому…получилась задержка» (из объяснений Кругловой Г. И., (том 120, лист дела 108, приложение 17).

«…Одновременно к больнице подошли 47–48 автомашин скорой помощи и 5 автобусов» (из объяснений главного врача ГКБ № 13 Аронова Л. С. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.2002 г., приложение 21).

«…В госпитале было свободно 300–350 койко-мест, но могли принять до 600 больных» (из объяснения главного врача ГВВ № 1 Киртадзе Д. Г. (Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 31.12.2002 г., приложение 21), однако госпиталь принял всего 130 пациентов.

«По запросу ЦЭМП… им было сообщено, что больница сможет принять 146–150 пострадавших» (из объяснения главного врача ГКБ № 13 Аронова Л. С., приложение 21), из них до 50 реанимационных (согласно объяснению главного анестизиолога-реаниматолога города Москвы Евдокимова Е. А., там же). Однако в ГКБ № 13 поступило 356 пострадавших. «Все пострадавшие, доставленные в ГКБ № 13 находились в тяжелом состоянии, многие в коматозном» (приложение 21).

Согласно объяснению главного врача ГКБ № 7 Афанасьева В. А. в больнице «было высвобождено около 200 мест» (приложение 21), однако поступило только 77 пациентов.

Медработники, принимавшие участие в транспортировке, отмечают отсутствие путей для движения транспорта (приложение 17):

«Нам не сказали о характере воздействия, которому подверглись пострадавшие, и даже в какую больницу их везти. В итоге, мы поехали в ГКБ № 23, т. к. я знала, где она располагается» (Сафронова О. Л.).

«Я дал команду водителю двигаться в сторону Волгоградского шоссе, одновременно найти машину ЦЭМП или какой-то распределительно-сортировочный пункт для выяснения вопроса, куда доставлять пострадавших. Однако такого пункта мы не обнаружили» (Горбунов В. В.).

«Куда везти, мы не знали, пристроились в хвост впереди идущей скорой и приехали в ГКБ 53» (Сушникова Л. Н.).

«…Они открыли заднюю дверь машины и буквально закинули двух пострадавших …в тяжелом состоянии. На запрос куда доставлять… в куда хотим» (Круглова Г. И.).

«…По моим данным движение бригад скорой помощи от ст.м.«Пролетарская» к ДК было затруднено» (Костомарова Л. Г.).

4. Отсутствие площадки для оказания доврачебной экстренной медицинской помощи на месте происшествия, позволившей бы вырвать у смерти жизни пострадавших заложников, настойчиво объясняется угрозой взрыва. Однако этому аргументу противоречат следующие обстоятельства. ГВВ № 1, в котором располагался не только штаб, руководивший операцией, но и неэвакуированные больные, находился в 20 метрах от предполагаемого эпицентра взрыва, здания ДК. Кроме того, этот госпиталь указан в числе стационаров первой очереди, куда, как следует из постановления прокуратуры, «поступали наиболее тяжелые больные». Эти факты позволяют считать подобное объяснение несостоятельным и надуманным.

5. В своих объяснениях (том 120 уголовного дела) медработники указывают на негативную роль транспортировки пострадавших в автобусах без соответствующего количества медицинского персонала, медикаментов, инструментов (приложение 17):

«…Подошел незнакомый мне медицинский работник…, выдал 6 ампул налоксона и шприцы и направил в автобус, где находились пострадавшие. Всего в автобусе было 17 пострадавших» (Захаренков М. Ю.).

«…Меня посадили в автобус с пострадавшими…В автобусе было 40 пострадавших …При этом представитель ЦЭМП дал мне 10 ампул «налоксона» (Федоров В. В.).

«Отсутствие площадки для временного размещения пострадавших с возможностями их реанимации на месте усилиями нескольких бригад, отсутствие организации беспрепятственного и бесперебойного движения машин скорой помощи автобусов, массовая транспортировка пострадавших в автобусах без должного количества сопровождающих врачей, фельдшеров и спасателей …, а также отсутствие информации о названии вещества, примененного в ходе спецоперации… сыграли негативную роль» (Волков Ю. К.)

«Я считаю, что отрицательную роль в эвакуации заложников сыграло отсутствие путей для движения транспорта» (Круговых Е. А.).

Об этом же свидетельствует журналист газеты «Московский комсомолец» Дмитрий Кафанов, сопровождавший автобус с заложниками (приложение 28.6).

ПРОДОЛЖЕНИЕ

 
< Пред.   След. >